В сознании интеллигенции процесс формирования экологического мышления гораздо сложнее. Оно изуродовано бесчисленными сражениями за «истинную» веру. Наука скомпрометирована участием в этих войнах на стороне атеизма, являющегося по сути дела одной из разновидностей веры. Поэтому ее авторитет здесь невелик. Религия с ее созерцательным характером вынуждена принимать положение таким, каково оно есть, и призывать к молитве и терпению, пока время с помощью Божией залечит раны. Сложность нынешней духовной ситуации еще и в том, что кризис науки происходил на фоне продолжающегося кризиса религии. В результате нужно одновременно возрождать и веру в Бога, и веру в науку, причем, последнее сделать труднее: многие изверились в возможности решить свои проблемы с помощью мышления. Они легко доверяются различным магам и готовы принять любую веру. Чтобы вывести веру на современный зрелый уровень, необходим длительный путь познания: кризис веры можно преодолеть только через познание, кризис науки можно преодолеть только через веру.
Синтетическое мышление, соединяющее точность аналитического научного метода с тонкостью и гармоничностью религиозного познания, способно решить эту задачу. Начинать нужно практически с нуля, с того, чтобы найти в собственной душе свет изначальной веры. Он есть у каждого и не зависит ни от чего. Это — благодать. В суете повседневных забот мы его перестали замечать, но погружаясь в тишину, его можно увидеть. Постепенно раскрывая свою веру и не давая ей утратить направленность к познанию, можно развить ее в спокойный и мощный свет синтетического мышления. Он способен разорвать этот кажущийся замкнутым круг и вывести на путь активного познания, не нарушающего естественной гармонии материального и духовного.
Задача состоит в экспериментальном обнаружении веры, в ее осознании. Такое исследование дает подчас неожиданные результаты. Например, мы в течение всей своей жизни с удивительным постоянством задаем себе один и тот же вопрос: «В чем смысл нашей жизни?» Найти удовлетворительный ответ обычно не удается. И тем не менее мы снова и снова к нему возвращаемся. Уже само наше упорство говорит о том, что в глубине души мы верим в то, что этот смысл существует. Оказывается, мы верим, что жизнь насквозь пронизана смыслом.
Но смысл — одно из важнейших религиозных понятий. Евангелие от Иоанна начинается словами: «В начале было слово, и слово было у Бога, и слово было — Бог» [ 12]. В греческом оригинале стоит logos. Logos означает не только «слово», но еще и «смысл». Поэтому возможен перевод: «В начале был смысл, и смысл — в Боге, и смысл есть Бог». Тогда оказывается, что самая первая фраза самого известного Евангелия все объясняет о Боге. Действительно, каждый понимает, что смысл предшествует любому его действию. В такого Бога верит каждый, независимо от того, считает он себя атеистом или верующим. В христианском представлении Логос — это Бог-Сын, Предвечный Христос.
Открытие источника изначальной веры, о которой мы говорили выше, — это обнаружение в себе веры в Бога Духа Святого. Оно несколько сложнее, так как требует умения на время выйти из суеты жизни. Однако эта задача облегчается тем, что в жизненном опыте каждого есть моменты, когда состояние внутренней тишины приходило само при созерцании картин природы (особенно по утрам), при слушании хорошей музыки, чтении стихов или восприятии живописи. Обращаясь к таким воспоминаниям, легко обнаружить этот источник. Его ощущение очень индивидуально. У одних оно связано с видением тончайшего света, пронизывающего весь мир, льющегося из никуда и в никуда и соединяющего в себе все и вся во Вселенной, как на фресках Джотто или на картинах Нестерова и Рериха. Другие воспринимают его в виде доверительного и ласкового голоса, помогающего принять решение, как это было у Сократа. Третьи, подобно Пифагору, слышат его как прекрасные мелодии, звучащие в каждом предмете и соединяющиеся в едином гармоничном хоре. Четвертые ощущают этот источник как направляющую силу, которая ласково и нежно, но в то же время настойчиво и уверенно ведет к какой-то неясно различимой цели.
Если еще глубже уйти в созерцание своей внутренней сущности, не нарушая тишины оценочными суждениями, постепенно развивается чувство цельности и полноты бытия. Углубляясь, оно перерастает в ощущение неколебимой опоры, которое представляет собой элементарный мистический опыт общения с Богом— Отцом. Большинству людей оно знакомо по их прошлому жизненному опыту. Анализируя его под руководством опытного наставника, прошедшего через эти ощущения, человек выходит на путь синтетического мышления, которое в корне меняет его отношение и к религии, и к науке, и ко всему окружающему миру.

Легкость, с которой население России согласилось на разрушение своих церквей большевиками, говорит о том, что процесс богоотступничества проявлялся не только в скептически настроеннных умах интеллигенции, но захватил и широкие народные массы. Готовность, с которой люди по указанию своих бывших партийных руководителей возращаются сейчас в храмы, свидетельствует, скорее, о наличии духовного вакуума, чем о сохранении традиций веры. Их утрата была связана не только с гонениями на церковь при Советской власти. Ее подорвал и предшествовавший им длительный период огосударствления церкви, и те общие для всего человечества закономерности духовного развития, которые мы анализировали выше. В результате большинство прихожан воспринимает богослужение формально, а проявления глубокого, а тем более зрелого, религиозного чувства редки.
Благодаря приглашению принять участие в экологической экспедиции по Оке, предпринятой в 1994 году женской экологической ассоциацией «Юнона-Росс», автор получил возможность познакомиться с духовным состоянием русской глубинки. Первое впечатление от такого знакомства было весьма мрачным: повсюду преобладают пьянство и настроения безысходности, связанные с ощущением невостребованности своего труда. Однако по мере удаления от больших городов мы стали замечать и другое: в полуразрушенных бедных сельских храмах, собирающих всего по нескольку прихожан, мы присутствовали на богослужениях, безыскусных, но исполненных истинной, простой и чистой веры.
В возрождаемых удаленных от центра монастырях мы встречали молодых монахов и монахинь, готовых к повседневнему спокойному труду во Имя Господне и при этом полностью лишенных фанатизма, который всегда является признаком слабости веры. В отличие от восстанавливаемых в городах храмов, это было не результатом указаний сверху, но проявлением самодеятельности народа. Чем дальше мы уходили от центров, тем более заметным это становилось. Количество таких людей невелико, но они есть, и это свидетельствует, что естественные истоки духовности в народе по-прежнему существуют. Пока корни живы, дерево может возродиться.

В сферу производства было вовлечено огромное количество людей. Проблема нынешнего времени состоит в том, что создание технологической цивилизации в развитых странах практически завершено. Задача сменилась на обратную: лучшие умы трудятся сейчас над тем, как заставить население потреблять огромное количество производимых товаров, чем занять орды бездельников, появившихся в цивилизованных странах в результате автоматизации производства и проектирования, как ослабить агрессивные и депрессивные настроения, возникающие в умах людей в результате ощущения своей невостребованности.
Пути выхода из кризиса становятся видны, если рассмотреть пользу, которую могут принести результаты материального прогресса для эволюции духа. Она тоже достаточно очевидна: свобода от материальных забот дает возможность полностью сосредоточиться на духовном развитии. Если еще в прошлом веке человек умственного труда не мог обойтись без слуг, то в настоящее время они не нужны. Возросшие возможности духовного развития делают доступной для всех не только внешнюю обрядовую сторону религий, но и ее внутренний эзотерический пласт. Не случайно в XX веке опубликованы тексты, описывающие методы достижения высших духовных состояний во всех религиях, хотя ранее они хранились в глубочайшей тайне.
Казалось бы, открытость путей индивидуального развития и наличие практической возможности его реализации должны снять все затруднения, так как каждый шаг на этом пути дает новые средства, ускоряющие его прохождение. Однако здесь мы сталкиваемся с целым узлом серьезнейших проблем, связанных с инерцией материалистически ориентированного сознания и с вытекающей из него эгоистической установкой. В результате большинство людей сейчас неспособно к коренным изменениям своего мышления. Появились огромные количества «лишних» людей, которые не нужны ни для материальной, ни для духовной эволюции. История в таких случаях оказывается чрезвычайно жестокой: они будут уничтожены, как уже не раз уничтожались великие цивилизации, ставшие ненужными дальнейшему эволюционному процессу.
Апокалиптическая ситуация является скорее драматической, чем трагической, так как она предполагает выход на новый эволюционный виток, однако в хаосе разрушительных процессов возможно и полное самоуничтожение человечества, которое становится реальным, учитывая огромные запасы ядерного оружия. Кроме «Апокалипсиса» Иоанна Богослова, пророчеств Нострадамуса и других прорицателей по этому поводу имеются и научные предсказания. Так, еще в середине нашего века Карл Густав Юнг, исследуя состояние коллективного бессознательного человечества, предсказал выработку в нем к концу века самоубийственных программ [11]. Будут ли они полностью реализованы, зависит от тех возможностей самовосстановления, которые сохранились в сознании людей.
По наблюдениям автора, участвовавшего в различных духовных кружках Москвы и других крупных городов бывшего Союза, эти возможности невелики. Духовные группы, основывающиеся на йоге или других восточных традициях, чаще всего ориентированы на уход от жизни путем погружения в чувственные медитации или устремлены в практическую магию, повторяя путь, который человечество прошло несколько тысячелетий назад.

Основным принципом экологии является самовосстановление. Все живые существа разрушают окружающую среду и загрязняют ее продуктами своей жизнедеятельности. При этом биосфера Земли в естественных условиях находится в равновесии благодаря тонкому взаимодействию различных видов живых существ. Продукты жизнедеятельности одних служат пищей для других, поддерживая бесконечную цикличность жизни круговоротом каждого из участвующих в ней веществ. Условиями, обеспечивающими эволюционный характер этого непрерывного процесса, являются, согласно современной неравновесной термодинамике, незамкнутость системы и большие отклонения от равновесия. Для Земли это обеспечивается падающим на нее солнечным излучением. Эволюция накладывается на цикличность и обеспечивается ею. Непротиворечивое понимание их возможно только, если эволюционную концепцию современного Христианства дополнить циклическими картинами мира восточных религий или раннего Христианства.
Эволюция духа является частью всего эволюционного процесса и должна подчиняться общим с ним законам. Поэтому влиять на нее можно только, выявляя и используя эти законы, но не создавая и проповедуя какие-либо новые лозунги. Если, как мы показали выше, основной духовной причиной, породившей экологический кризис, было богоотступничество человечества, то и само богоотступничество должно быть порождено тем же эволюционным законом. Только поняв позитивную причину его возникновения, можно найти естественные пути преодоления его негативных последствий.
Далеко ходить в поисках позитивных результатов богоотступничества человечества не нужно. Они постоянно у нас перед глазами: текст, который Вы сейчас читаете, был набран на тех ЭВМ и напечатан на тех станках, которые появились в результате богоотступничества. Только вера в первостепенную важность материальных предметов потребления могла заставить лучшие умы человечества тратить все свое время на создание технологической цивилизации, плодами которой мы ежедневно пользуемся.

Выше было показано, что необходимым условием преодоления экологического кризиса является выработка нового мышления, обеспечивающего гармоничное слияние вновь создаваемых объектов цивилизации с естественным миром, познаваемым через любовь. Развитие искусства любить требует преодоления подсознательной идеи господства, проникшей в европейское мышление как тень продуктивной идеи богоизбранности. Неэкологическое мышление, основанное на преобразовании действительности, диктует в этой ситуации совершенно определенную программу: нужно научить людей искусству любить, заставить их отказаться от идеи господства. Так возникает новый идеализм, накручивающий цепь необходимых условий достижения цели, нимало не заботясь о возможности их выполнения. Между тем возможность реализации не только не вытекает из необходимости, но часто входит с ней в прямое противоречие. Ее нужно рассмотреть отдельно.
Борьба идеи господства и принципа любви приобрела неожиданный поворот во второй половине XX века в результате глобального экологического кризиса. Осознание его разрушило идею господства и заменило ее в сознании большинства людей на идею консенсуса. Широкое практическое применение она приобрела в Организации Объединенных Наций. Было замечено, что принимавшиеся ею большинством голосов резолюции часто не выполнялись. Тогда формулировки стали шлифовать до тех пор, пока с ними не соглашались все; достигалось единое мнение — консенсус. Принятые единогласно резолюции оказывались жизнеспособными. Характерно, что эта старая идея, на основе которой принимались решения еще на первых Вселенских соборах Христианской церкви, получила широкое распространение лишь тогда, когда сознание людей было подготовлено к ее принятию экологическим кризисом, доказавшим невозможность господства человека над природой, одного государства над другим, людей друг над другом.
Разрушение идеи господства делает возможным реализовать отношения любви не только на личностном уровне, но и распространить их на социальную сферу. Происходит это совсем не так идиллично, как предполагалось в утопиях. Человечество осознает себя через страдание, но именно благодаря этой трагической для него ситуации впервые можно, если не доказать, то, по крайней мере, показать, что любовь является принципом, на котором можно строить не только личностные, но и социальные отношения.

Изложенное в предыдущем разделе выглядит на бумаге красиво, но, находясь в явном противоречии с действительностью, оно воспринимается как наивный идеализм. Христианская эра не стала эрой любви и гармонии. Бесконечные войны Средневековья сменились кострами инквизиции в эпоху Возрождения, которая по своей жестокости далеко превзошла и христианское Средневековье, и языческий Рим. Попытки создания утопических обществ, построенных на равенстве и любви, неизменно заканчивались крахом. Возникшая из коммун раннего Христианства идея социализма породила немецкий национал-социализм и советский коммунизм, которые поставили мировые рекорды по уничтожению собственного населения и, столкнувшись между собой во Второй мировой войне, вызвали самую кровавую бойню за всю историю человечества. Фактически за две тысячи лет своего существования Христианство продемонстрировало полную неспособность гармонизировать человеческие отношения в социальном масштабе.
Понять эти кажущиеся противоречия можно достаточно просто. В индивидуальных отношениях любовь всесильна: если один человек обращается к другому с искренним желанием сделать его счастливым и не преследует при этом никаких иных целей, перед ним открываются все сердца. На истинную любовь всегда отвечают взаимностью, однако зрелая любовь требует очень высокого уровня развития личности. Делать другого человека счастливым — постоянное творчество, для которого нужны все человеческие качества: и нежность, и изобретательность, и такт, и дисциплина, и еще очень многое другое. Эти качества достигаются в результате длительной эволюции. Для нее может потребоваться много воплощений. Иисус принес людям Свое учение как раз в тот момент, когда наиболее продвинутые люди подошли к возможности его понимания. Личный пример Иисуса и многочисленных христианских святых несказанно облегчил остальным движение по этому пути, но он все равно остается долгим. Выдающийся ученый-психоаналитик Эрих Фромм после детального исследования этой проблемы пришел к выводу, что число людей, достигающих зрелого уровня любви, в настоящее время ничтожно мало [10].
В своей массе люди за две с половиной тысячи лет, прошедшие после явления Христа, не сумели в достаточной мере осознать Его учение. Поэтому принцип любви до сих пор не смог преодолеть вражды, порожденной идеей господства.

Ни время, ни место принесения учения Христа не были случайными. Оно появилось в Палестине среди народа Израиля, который жил в наиболее сильно эллинизированной части Римской империи. Общие проблемы эллинизма воспринимались здесь остро, но у народа Израилева были еще и собственные проблемы. Они вытекали из его самобытной культуры, основанной на Иудаизме. Эта религия исходит из нескольких фундаментальных принципов, среди которых важнейшими являются идея богоподобия человека и идея богоизбранности всего народа Израилева и каждого его представителя. Идея богоизбранности исходит из Завета, договора Моисея с Богом, согласно которому, если иудеи будут выполнять сформулированные в нем моральные заповеди, Бог дарует народу Израиля духовное руководство всем человечеством.
Завет определяет особую ответственность человека перед Богом. Ощущение богоизбранности давало вере небывалую силу, благодаря которой религия этого маленького народа сумела пережить 20 веков рассеяния и доныне сохранить свою жизненность. Но идея богоизбранности имеет и свою теневую сторону, не сразу заметную. Если задачу духовного руководства превратить в цель, она оборачивается идеей господства. Для индивидуального человека это означает господство над другими людьми, приводя к чрезмерно жестким психологическим установкам. Для народа Израиля это означало стремление к господству над другими народами и приводило к захватническим войнам, которые стали причиной разрушения Иудейского царства и рассеяния евреев. На философском плане эта же идея означает возможность эксплуатации других людей и природы, возможность господства человека над природой.
Здесь находится еще один исток неэкологического мышления в иудео-христианской культуре. Принцип любви, принесенный Иисусом, дает ответ и на эту проблему. Любовь обеспечивает возможность слияния с другими людьми, растворяя все барьеры, приводя к гармонии между людьми, с природой и Богом, создает новый союз с Ним, Новый Завет.

Управлять судьбой Вселенной — дело хлопотное. Люди, ставящие перед собой такую цель, обычно кончают психиатрической клиникой: те же методы погружения в себя, которые используют для духовного развития, при искаженной целевой установке ведут к расстройству психики. По счастью, в управлении Вселенной нет необходимости: она развивается совершенно нормально. Если посмотреть на окружающий мир пошире, а не только из сиюминутной ситуации, становится видна его эволюция. Духовные ценности непрерывно создаются и никогда не разрушаются, накапливаясь в Коллективном Сознании. Этот процесс столь давно начался и так далеко зашел, что не может быть результатом случайности. По-видимому, уже есть Существо, которое управляет им и делает это столь эффективно, что дополнительного вмешательства не нужно. Крушения цивилизаций представляют собой лишь ситуации, когда материальное развитие перестает соответствовать задачам развития духа. Тогда Дух легко сбрасывает с себя уже не нужную Ему форму воплощения.
Если рассмотреть философию Платона как развитие учений Древнего Египта, европейская цивилизация предстает как единый поток духовной эволюции. Греческое мышление, которое было в значительной степени определено философией Платона, оказывается прямым продолжением египетского. Духовная жизнь эллинизма наследует традицию античной Греции, одновременно отрицая ее. Завоевания Александра Македонского привели к тому, что человек, ясно ощущавший свою значимость в обществе маленьких городов-полисов, оказался песчинкой в огромной деспотической империи. Оптимизм греческого мироощущения сменился восточным пессимизмом, отражавшим затерянность человека в деспотическом государстве.
Эллинизм формирует несколько философских концепций, пытающихся отыскать примирение с потерей чувства значимости. Возникают учения киников, стоиков и эпикурейцев, по-разному ищущих решение этой проблемы. Все три оказываются половинчатыми, требуют отказа от дальнейшего эволюционного развития и по сути дела не решают проблемы.
Именно в это время на Ближнем Востоке, где узел проблем эллинизма завязался особенно туго, появляется Иисус Христос. Принесенная Им любовь по-новому решает проблему взаимоотношений с другими людьми, давая ощущение живой связи с ними, а тем самым и со всей Вселенной. Человек становится живой клеткой в организме Мира. Эта клетка — мыслящая, через нее изливается Божественный Смысл, организуя и направляя развитие Мира.
Тогда оказывается, что человеку вообще не нужно ставить перед собой никаких целей. Он должен выполнять задачу, которую уже поставил перед ним Бог. Задачи человека вытекают из видения им эволюционного процесса и всегда очень ответственны, так как человек является главным проводником Божественного замысла в материю. Различие между целью и задачами тонко и не сразу становится понятным. Превращая задачу в цель, человек отождествляется с ней, делает ее своей. Какова бы ни была цель, он вносит в нее элемент эгоизма. Неудача воспринимается как личное поражение. При решении задачи внимание сосредоточено не на результате, а на средствах решения. Эффективность работы возрастает: глаза боятся, — руки делают. Неудача в решении задачи воспринимается как урок, а не как поражение.
При таком подходе главным оказывается уловить поток Божественного Промысла. Для этого, казалось бы, нужно вернуться к использованию третьего этапа трехступенчатого пути Гермеса. На самом деле в этом нет необходимости. После того, как при Платоне наука отделилась от религии, последняя не стояла на месте. Учение Христа дало новый, еще более совершенный способ познания — любовь. Любовь — не просто чувство. Это — радостная деятельность, направленная на то, чтобы сделать любимое существо счастливым [10], бескорыстная самоотдача любимому существу. Единственным мотивом ее является ни с чем не сравнимая радость, которую человек испытывает, видя, что он может сделать другого счастливым.
В процессе самоотдачи человек сливается с любимым существом и в этом слиянии полностью познает его. Такова же любовь к Богу. В акте мистической любви человек реализует свое богоподобие, прозревая Его Промысел. Мистическая любовь к Богу оказывается эквивалентной третьему этапу пути познания Гермеса Трисмегиста, позволяя решить ту же задачу на более высоком уровне.

Другой способ отыскания простоты в природных явлениях дает термодинамика, которая ищет ее непосредственно в целом. Она исходит из постулата, что все самопроизвольно происходящие явления подчиняются одному простому закону — закону уменьшения свободной энергии. Разработанная в прошлом веке равновесная термодинамика предсказывает увеличение беспорядка и снижение температуры горячих объектов, что должно в конце концов привести к «тепловой смерти» Вселенной. Это противоречит явно наблюдаемому в ней процессу эволюции, идущему от возникновения протоплазмы при Большом взрыве к образованию элементарных частиц, соединению их в атомы, к образованию и усложнению молекул, затем живых организмов и человека, в свою очередь, порождающего мысль во все усложняющихся ее проявлениях [7].
Самоорганизацию материи удалось объяснить во второй половине XX века с помощью неравновесной термодинамики. Согласно ей, самоорганизация возникает при больших отклонениях от равновесия. При выполнении еще некоторых дополнительных условий система переходит в неустойчивое состояние, называемое бифуркацией. Выход из него возможен несколькими путями. Выбор между ними, согласно неравновесной термодинамике, не может быть предсказан и является случайным [8], в то время как до бифуркации и после нее поведение системы полностью подчиняется закону причинности.
Таким образом, при термодинамическом подходе в наиболее важный момент при описании эволюционного процесса науке приходится отказаться от своего основополагающего принципа — причинности. Иными словами, когда наука пытается рассматривать окружающий мир как целое, ей приходится либо апеллировать к вере, либо отказываться от причинности для его описания. Эти трудности отпадут, если использовать уже наметившуюся тенденцию синтеза методов науки и религии. Интегрированию локальных знаний в целое помогает медитация, представляющая собой один из способов реализации третьего этапа пути познания Гермеса Трисмегиста.
Поведение системы в момент бифуркации, описываемое неравновесной термодинамикой, предстает в совершенно ином свете, если использовать принцип Гер-метизма, согласно которому случайных явлений не существует. Все мистические учения категорически настаивают, что закон причинности не имеет исключений. Этим они выгодно отличаются от науки, которая считает, что кроме причинно обусловленных явлений, существуют еще случайные, которые происходят без причины, как бы сами собой. Такому мнению способствует наличие математической теории вероятностей, являющейся описанием случайности. А раз существует целая теория таких явлений, значит и сами явления тоже существуют. Приводятся хорошо известные примеры: бросание монет или игральных костей и поведение микрочастиц, однако легко видеть, что эти примеры представляют собой просто задачи с неопределенными исходными условиями. Если точно задать условия бросания монеты или кости, она упадет совершенно определенным образом, а микрочастицы столь легки, что подвержены воздействию огромного числа трудно учитываемых факторов.
Теория вероятностей представляет собой метод описания явлений, в которых учтены не все влияющие факторы. Таковы же и бифуркации. И. Пригожий [9] приводит экспериментальный факт, что в состоянии бифуркации система становится чувствительной к очень слабым воздействим тех факторов, которые в обычных условиях даже при большой их величине не влияют на ее поведение. Например, скорость химической реакции начинает зависеть от магнитных или электрических полей малой интенсивности. В реальности такие факторы всегда есть. Разумное существо может их направлять, определяя таким образом судьбу Вселенной.
Если при этом поймать резонансную частоту воздействия, его эффективность неизмеримо возрастет. Не зря египетские жрецы говорили: «Если ты познал принцип вибрации, ты схватил скипетр власти». Для этого необходимы глубокое понимание и тонкость восприятия. Их дают талант и специальные методы духовного воспитания. Посты, очищения, пребывание в молчании, концентрация внимания способствуют увеличению чувствительности восприятия. Отсюда становится понятным, что человек, столь малый и ничтожный на фоне огромной Вселенной, может влиять на ее развитие в определенные критические моменты. Можно понять, например, как нищий сын плотника в Древней Иудее за три года своих бесед с несколькими столь же нищими учениками сумел настолько изменить судьбу человечества, что оно всю свою историю стало исчислять от дня Его рождения.
Нынешняя ситуация в России — тоже состояние бифуркации. Если сейчас найдется человек, который столь же тонко умеет чувствовать и понимать, он своим словом сможет изменить всю ее дальнейшую судьбу, а с ней и судьбу всего Мира.

Вера во всесилие науки создала исключительно благоприятные возможности для ее развития: научная работа стала одним из самых престижных занятий, и в нее устремились лучшие умы. Ускорению темпов научного прогресса способствовали появлявшиеся изобретения новых технических средств обмена информацией: телефон, радио, телевидение, компьютеры, ксероксы, телефаксы, компьютерные сети, — все это в конце концов привело к информационному взрыву. Появилась положительная обратная связь: развитие производства резко увеличило возможности науки.
Расширение производства и совершенствование на основе экономических знаний системы распределения понизили уровень бедности, и в пятидесятые годы нашего столетия в развитых странах Европы и Америки были реализованы условия потребительского рая, которые, по представлениям Маркса, должны были сделать людей счастливыми, однако этого не произошло. В шестидесятые годы молодежь в развитых странах начала бунтовать. Это было явным признаком кризиса существующего мировоззрения. Раздробленность полученной в результате логического познания картины мира начала болезненно восприниматься как потеря цельности и опоры.
Обрести цельность и опору с помощью логического мышления невозможно. Мысль изменчива. Как только мы попытаемся остановить мысль, она начинает предлагать бесчисленные варианты. Их все нужно перебрать прежде, чем удастся зафиксировать результат. При этом мы выпадаем из естественного течения времени, уничтожаем его и отождествляем себя с изучаемым явлением. Получается статическая картинка, вырезанная из естественного потока жизни, маленький осколок кривого зеркала, в котором мы видим свое искаженное изображение. Сумма таких изображений не приводит к цельности, потому что в каждом из них на самом деле — другой человек, не тот, который его рассматривал, а тот, который отождествил себя с этой картинкой. В результате каждый из нас представляет собой толпу разных людей, с трудом понимающих друг друга.
Еще менее пригодна для обретения цельности и опоры область чувств. Они текучи. Если я сейчас счастлив и попытаюсь удержать это чувство, я ощущаю, что счастье начинает ускользать. Я становлюсь несчастным оттого, что ощущение счастья ускользает. Мир чувств — это стихия воды. Не потонуть в них может только опытный пловец, но для этого нужно всегда находиться в движении.
На первый взгляд может показаться, что кроме мыслей и чувств в нашем сознании ничего нет, но, если всмотреться внимательнее, становится заметно, что есть еще нечто, что способно наблюдать за течением наших мыслей и чувств. Мы можем наблюдать за ними с помощью мысли: «Я сейчас мыслю и чувствую так-то и так-то», но можем и просто наблюдать. Тогда этот внутренний наблюдатель не будет мыслью. Тем более он не является чувством: мы становимся способными наблюдать за своими мыслями и чувствами только тогда, когда внутренне совершенно спокойны. Где-то в самой глубине своего существа мы обнаруживаем наблюдателя, и этот внутренний наблюдатель — всегда один. Мы можем смотреть на дом, можем закрыть глаза и наблюдать свое мысленное представление о нем. Наблюдатель не изменится, он же может наблюдать за чувством уюта и тепла, которое вызывает дом. Наблюдатель всегда тот же. Только в нем мы обретаем единство.
Что он собой представляет? Если мы, закрыв глаза, заглянем в себя и попытаемся его разглядеть, мы ничего не увидим. Это — пустота. Это — душа, ее не отражают зеркала, она не отбрасывает тени, но это не значит, что ее не существует. Просто наблюдатель не может видеть сам себя. Это происходит оттого, что кроме него не существует ничего, что могло бы на него смотреть. Это — единственное, что обладает психологическим существованием. Именно поэтому индусы издревле считали, что весь материальный мир — обман (майя) и только душа обладает истинным существованием.
Внутри ее содержится вера. Как и вся душа, она невидима, мы можем ее и не осознавать, но она все равно проявляется, придавая решительность и определенность нашим действиям, давая нам силу и уверенность. Если же мы ее осознаем, то только по этим проявлениям. Веру невозможно приобрести, у каждого человека она всегда есть. Задача состоит лишь в осознании веры, но веру можно потерять: даже Мохаммад и Иисус испытывали моменты сомнения, когда вера меркла в них. Полная потеря веры означает смерть. Человек, действительно потерявший веру, неизбежно кончает жизнь самоубийством. В этом — одна из сложных проблем жизни в условиях информационного взрыва. При таких темпах изменения научного знания в течение жизни приходится по нескольку раз изменять свою веру. Если изменение окажется достаточно глубоким, оно переживается как разрушение личности, как смерть на духовном плане.
В работе [2] показано, что каждая религиозная вера порождает определенный способ мышления, направленный на решение специфических задач. Они соответствуют некоей экологической нише, образу жизни данного народа. В условиях информационного взрыва подчас приходится решать очень разнородные задачи, которые могут потребовать одновременного владения несколькими верами, иногда несовместимыми. Эти проблемы чаще всего врываются в жизнь как неосознанные драматические переживания. Они породили во второй половине XX века инстинктивное возрождение интереса к религии.
Мы рассмотрели ситуацию кризиса науки со стороны религии. Посмотрим теперь, как она выглядит изнутри науки. В ней разработаны два метода, направленные на достижение цельности. Первый в наиболее совершенной форме был реализован в созданном Ньютоном и Лейбницем дифференциальном и интегральном исчислении. Философская основа метода состоит в убеждении, что простота мира находится на элементарном уровне. Сложное явление разделяется на элементарные процессы. В таком элементарном процессе (дифференциале) отыскивается закономерность. Наличие внутренней закономерности придает элементам структурированность, делает их кирпичиками, из которых потом можно складывать сложное явление. Ньютон и Лейбниц разработали математический метод сложения таких кирпичиков (интегрирование), который дает возможность в сложном явлении также открывать структуру (макроскопическую закономерность).
Интегрирование в конечных формулах реализуется редко. Численное интегрирование расширяет возможности метода, но и ему неподвластны такие задачи, как описание течения жидкости переменного состава и температуры, необходимые для точного предсказания погоды. Остается лишь верить, что «грядущая эра принесет нам понимание качественного содержания уравнений. Сегодня мы неспособны на это». Приведенными здесь словами Ричард Фейнман заканчивает свои лекции по физике сплошных сред [6]. Метод отыскания простоты в элементарных актах не ограничивается только вычислительными приемами. Им пронизана вся наука, но без использования математики необходимое в нем интегрирование делается гораздо более грубыми методами, что только усугубляет имеющиеся проблемы.